Жизнь оказывается сложнее и мудрее одержимых, исступленных слепцов, рано или поздно она торжествует над ними. “Солгал-то он бесподобно,- говорит Раскольникову следователь Порфирий Петрович,- а на натуру-то и не сумел рассчитать”. Заметим, что в ходе преступления и наказания нравственное сознание героя остается спокойным. Даже на каторге “совесть его не нашла никакой особенно ужасной вины в его прошедшем, кроме разве простого промаху, который со всяким может случиться”. Теория деления людей на “властелинов” и “тварей” цепко держится в его уме, контролирует почти безраздельно его сознание. Почему же тогда герой идет предавать себя, почему …

Соня Мармеладова для Достоевского – это то же самое, что для Пушкина Татьяна Ларина. Любовь автора к своей героине мы видим повсюду. Мы видим, как он восхищается ею, боготворит и где-то даже ограждает от несчастий, как ни странно это звучит. Соня – это символ, божественный идеал, жертва во имя спасения человечества. Она как путеводная нить, как нравственный образец, несмотря на ее занятие. Соня Мармеладова – антагонист Раскольникова. И если разделять героев на положительных и отрицательных, то Раскольников будет где-то посередине, а Соня в самом центре чаши весов праведных дел. В …

В романе Ф. М. Достоевского “Преступление и наказание” автор рассказывает нам историю бедного жителя Петербурга — гражданина Раскольникова. Родион Романович, совершив преступление, переступил черту закона и за это был сурово наказан. Он прекрасно понимал, что эта идея об убийстве — ужасная и мерзкая, но не мог выкинуть ее из головы.

Это человек идеи. Идея охватывает его и владеет им, но, имея то свойство, что владычествует в нем не столько в голове его, сколько воплощаясь в него, переходя в натуру, всегда с страданием и беспокойством, и, уже раз поселившись в натуре, требует и немедленного приложения к делу.
Ф. М. Достоевский

В статье “Забитые люди” Н. А. Добролюбов писал: “В произведениях Ф. М. Достоевского мы находим одну общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал. Это боль о человеке, который признает себя не в силах или, наконец, даже не вправе быть человеком, настоящим, полным самостоятельным человеком самим по себе”.